ИА REX (iarex) wrote,
ИА REX
iarex

Откуда коронавирус и пришел ли конец глобализму?

Ответ на первый вопрос: нет, не приходит; глобализм отступает и перестраивается, проводит перегруппировку с тем, чтобы через некоторое время вернуться. После того, как мы «нахлебаемся» чрезвычайщины и станем «более сговорчивыми». Вот этим «нахлебаемся» глобализм сейчас и постарается заняться, доводя чрезвычайщину до абсурда. Поэтому борьба с ним в самом начале, и еще большой вопрос, насколько активно (а не притворно) она ведется. И у нас, в России, и в окружающем мире. На второй вопрос ответ еще сложнее. Неопределенностью нынешняя эпидемия может рассматриваться только в том смысле, что это фактор лишь одного из сценариев, и в соответствующих концептуальных разработках он показан через запятую с другими сценариями, с помощью которых кое-кто собирается у нас за спиной сформировать будущее. Связь и взаимное дополнение друг друга этими сценариями, как и их не только потенциальная, но и практическая взаимозаменяемость, из которой, как змея из норы, выползает определенная стратегия, неявная потому, что поэтапная, концептуалы огласке не предают. Это не в их интересах. Потому и разводят сценарии подальше друг от друга, чтобы никто не вздумал их совместить. «Или — или»: так ставится вопрос в рамках конъюнктуры, а не «что за чем следует», как он стоит на самом деле. Что же касается неопределенностей, то их у концептуалов — целый список по трем позициям:


технологические неопределенности;

социальные и экологические неопределенности;

экономические и политические неопределенности.

И из этого списка объемом в пятнадцать позиций выведены две главные неопределенности, именуемые «критическими». И это отнюдь не коронавирус (в списке эпидемический фактор вообще отсутствует), а, во-первых, судьба глобализации («глобальной экономической и политической интеграции») и во-вторых, способность/неспособность ее субъектов к адаптации, которая именуется «адаптивным потенциалом»: поддерживают ли они глобализацию или противятся ей. В первой «критической» неопределенности разброс вероятностей колеблется между глобализацией институтов и экономики за счет «устойчивых и эффективных транснациональных политических структур» с одной стороны и протекционизмом и раздробленностью с другой. Во второй — между высоким и низким уровнями адаптации. И критерием того и другого, если отбросить политес, предлагается готовность «трансформировать структуры и (!) системы» по мере «изменения контекста». О каком изменении и какого контекста идет речь? По мнению автора этих строк, — о векторе, заданном теорией модернизации (Вебера и Дюркгейма). Но не в первозданном, оригинальном ее прочтении, а в другом, извращенном и опошленном постмодернистами-шестидесятниками — Беллом, Ростоу и Бжезинским. А также — о, ужас! — Гэлбрейтом, обласканным нашим угодливым постсоветским «интеллектуалитетом», обученным держать рыло строго по ветру. От модернизации постмодернисты отказались в пользу постмодернизации, только вот название теории из шулерских соображений поменять «забыли». А наш «интеллектуалитет» и рад обманываться, иначе ведь «в буржуинство» никак…

Напомним этот постмодернизационный вектор: от традиционных обществ с религиозной/идеологической мотивацией — к переходным. Помните, с какой готовностью у нас записывались на «переход» «от авторитаризма к демократии», а на самом деле — на возврат от социальной справедливости социализма обратно к капиталистической эксплуатации? От «переходной» же стадии нам предлагают, отбросив «атавизмы» этой справедливости, а заодно и идентичности и исторических корней, двигаться к рационализму. Разумеется, секуляризованному и подвергнутому деидеологизации, которая оборачивается антикоммунизмом, борьбой с памятниками, мавзолеями и исторической памятью.…

Читать далее: https://iarex.ru/news/74348.html?utm_source=smm-lj
Subscribe

Buy for 1 000 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments